С чего начинался «Посёлок года» и почему рынку загородной недвижимости понадобилась собственная премия? Об этом — в интервью с Петром Кирилловским, руководителем проекта Cottage.ru в период зарождения Премии, а сегодня — научным руководителем учебной программы «Продуктолог в девелопменте» и коммерческим директором Брусника Премиум. 

1. Давайте вернёмся в момент, когда появилась идея «Посёлка года». Какой это был год и что тогда происходило на рынке? Что вы увидели или услышали, после чего подумали: «Такой премии не хватает, надо делать»?

Это был 2004 год. Рынок рос как на дрожжах, всё буквально расцветало, как цветы весной: огромное количество новых посёлков, огромное количество клиентов, высокий спрос, много денег. В общем, это был период расцвета. При этом потребителю было очень сложно ориентироваться в этом многообразии. Казалось, что рынку не хватает какого-то инструмента, который позволил бы его немного цивилизовать. И эту функцию как раз мы решили взять на себя.

Я помню, что это была команда проекта Cottage.ru, которая уже тогда начала активно общаться с собственниками и застройщиками посёлков. Именно тогда появилась идея, что одновременно с продвижением объектов на рынке — в разделах классифайда и на портале — можно предложить дополнительный продукт в формате премии. Это должно было повысить ценность основного продукта Cottage.ru.

Это было классное время, и, в общем, все идеи сразу находили поддержку.

2. Какую проблему рынка должна была решить премия? Чего не хватало самим девелоперам загородных проектов, а чего — покупателям? 

Это было достаточно дикое время, потому что не существовало понятных критериев для оценки продукта. Потребитель не очень хорошо понимал, что такое коттеджный посёлок в принципе. Казалось, что это что-то более качественное, чем привычные СНТ и дачные кооперативы.Требовалась экспертиза, нужен был какой-то профессиональный посредник, который помог бы сориентироваться покупателю в этой среде Дикого Запада. И, может быть, даже брокеру, потому что многие брокеры тоже не очень хорошо понимали рынок.

Кроме того, если в городе ты можешь быстро объехать несколько объектов и разобраться, что к чему, то за городом было достаточно сложно охватить взглядом все существующие предложения. Интернет тогда тоже находился фактически в зачаточном состоянии. Поэтому премия позволяла в том числе увидеть все предложения, которые есть на рынке, сравнить их по понятным критериям и выделить лидеров — безусловных фаворитов рынка.

Потребитель ждал этой экспертизы и отчаянно в ней нуждался.

3. Какие сомнения были на старте? Что казалось самым рискованным?

Вообще никаких сомнений не было. Была просто гипотеза, что это будет работать. И как только мы начали, сразу стало понятно: точно будет.

Был огромный спрос. Первая премия — это был просто ажиотаж. И стало понятно, что мы ошиблись только в масштабе зала и количестве угощений. То есть очевидно, что всё нужно было делать ещё больше, чем мы изначально предполагали.

Потому что все хотели участвовать в этой премии. Количество информационных спонсоров было грандиозным. И даже то, что участие было платным, никого не останавливало. Сами застройщики и продавцы посёлков были заражены чувством конкуренции и азартом процесса продаж.

4. В какой именно момент вы поняли: всё, идея попала в точку?

Проблема была не в том, чтобы собрать деньги на премию, а в том, чтобы обеспечить более-менее приличный уровень её реализации. Конечно, то, что сейчас делает URBAN, — и масштаб мероприятий, и качество исполнения, и профессионализм команды, и уровень ведущих — совершенно другого уровня. Тогда всё было гораздо более кулуарно и местечково.

По сути, команда состояла буквально из двух-трёх человек, которые всё это организовывали. И на них лежало абсолютно всё. Это был какой-то безумный двух- или трёхмесячный марафон подготовки к премии. Но я помню момент, когда всё случилось: все статуэтки и дипломы были вручены, все были счастливы результатами, а затем эти результаты ещё и опубликовали в СМИ. В общем, это был сплошной эндорфин.

Но окончательно мы поняли, что всё состоялось, наверное, в тот момент, когда вышли на сцену награждать победителей и увидели, что зал заполнен просто до отказа.

5. Было ли на первых порах у «Посёлка года» реальное влияние на рынок, которое можно показать не общими словами? Здесь особенно нужны цифры и конкретные истории, если есть.

Мне сложно вспомнить конкретные цифры — это было уже больше 20 лет назад. К тому же их сложно сравнивать с показателями, которые приняты сейчас.

Но действительно была очень высокая посещаемость самого ресурса Cottage.ru в период проведения премии. Были публикации во всех ведущих СМИ — о победителях и рейтингах. И, конечно, они пользовались популярностью у покупателей: на результаты премии ориентировались, безусловно.

Я помню, что в рекламе и офисах продаж все участники-победители всегда размещали информацию о том, что они стали финалистами или победителями премии. Это было важным аргументом в процессе продажи, своего рода дополнительным подтверждением для клиента.

Те, кто умел грамотно этим пользоваться, конечно, этим пользовались. Я могу сказать, что те, кто тогда побеждал, действительно были достойны этой награды. Но здесь сложно определить, что было причиной, а что следствием: они хорошо продавались, потому что были сильными проектами, или стали продаваться лучше благодаря победе в премии. Я думаю, что и то и другое.

Я до сих пор помню некоторые из этих проектов. Это были Villagio, посёлок «Велич», «Резиденции Бенилюкс» — знаковый проект, один из лучших на рынке. Была «Бельгийская деревня». Тогда работал такой застройщик, как Logic Realty, — они строили очень крутые проекты. Был также посёлок 2071 авторства Сергея Скуратова на Минском шоссе и многие другие.

На рынке действительно было много классных проектов. Некоторые из них до сих пор считаются одними из лучших. И даже объекты на вторичном рынке в этих посёлках сегодня хорошо продаются по высокой цене.