Как идея оценивать лучшие загородные проекты превратилась в одну из главных премий рынка? Об этом — в интервью с Олегом Ступеньковым, идеологом, основателем и первым руководителем премии «Посёлок года».

1. Давайте вернёмся в момент, когда появилась идея «Посёлка года». Какой это был год и что тогда происходило на рынке? Что вы увидели или услышали, после чего подумали: «Такой премии не хватает, надо делать»?

Это был 2003–2004 год. Мы работали над развитием портала Cottage.ru. Портал только набирал популярность, и основными его рекламодателями были, конечно же, коттеджные посёлки. Идея пришла после посещения церемонии награждения «Мисс Риэлтор». Я тогда подумал: почему бы не оценить посёлки?

Описал идею, пришёл к команде и рассказал. Потом сделали логотип, назвали премию: Российская независимая премия за достижения в области загородной недвижимости «Посёлок года». Потом пошли по посёлкам, предложили участие. Не брали с них никаких денег — даже за спонсорство. Слово «независимая» было главным во всём этом.

2. Какую проблему рынка должна была решить премия? Чего не хватало самим девелоперам загородных проектов, а чего — покупателям?

Прежде всего, это маркетинг. Мне хотелось выделить действительно лучший посёлок. Ведь тогда в жюри входили обеспеченные селебрити, которые выбирали лучший посёлок как потенциальные покупатели.

Помню первое награждение и первого победителя — «Княжье Озеро». Этот посёлок взял Гран-при.

3. Почему вы решили, что премия действительно может дать рынку буст, а не стать ещё одним отраслевым мероприятием? Какой эффект вы хотели получить?

Во-первых, тогда и мероприятий-то особых не было. А во-вторых, мощнейший отклик рынка показал, что идея жива и востребована.

Решалась проблема подтверждения слова «лучший» в рекламе. Ведь тогда многие писали на билбордах: «Лучший коттеджный посёлок на Новой Риге» — и так далее. Вот мы и предложили рынку, условно, «узаконить» это понятие — «лучший». Это и привело к массовому участию посёлков.

4. Какие сомнения были на старте? Что казалось самым рискованным?

Да, как всегда, главное сомнение было — где взять деньги. Поскольку мы не брали за участие и за спонсорство с посёлков, то, по факту, всё делали на свои.

В количестве участников вопросов не было. Премия в 2005 году уже сразу разрослась и на Петербург тоже.

Вопрос был простой: кто платит? Этот вопрос решали привлечением спонсоров не из числа застройщиков: бассейны, кровля, риэлторы и так далее.

5. В какой именно момент вы поняли: всё, идея попала в точку?

Когда сформировали список участников — более 20 в каждой номинации, притом на добровольной основе.

6. Было ли на первых порах у «Посёлка года» реальное влияние на рынок, которое можно показать не общими словами? Здесь особенно нужны цифры и конкретные истории, если есть за первые годы премии.

Да, безусловно. Победа в премии пользовалась большой популярностью и использовалась во всех рекламных материалах победителей.

Уверен, это сработало и на продажи.

7. Как и когда премия «Посёлок года» стала частью экосистемы URBAN?

По-моему, в 2008 или 2009 году. Я точно не помню.

Кстати, премия URBAN-то появилась из-за премии «Посёлок года». Так что мы, считайте, подали хороший пример коллегам. И я рад, что URBAN сегодня — это системный игрок рынка недвижимости.